Маша смотрела на Федора, сжимавшего в руках букет, и не решавшегося ни протянуть цветы ей, ни вымолвить хотя бы слово и лихорадочно думала, как тактично отправить мужа некогда лучшей подруги восвояси.
Так они и молчали — Федор, крепко сжимавший розы, и Маша, думающая, что зря открыла ему дверь. Стояли напротив друг друга, отводя глаза, пока в коридор не пробрался Фишка — огромный шотландский вислоухий кот. Фишка застыл в дверях, а потом вдруг бросился к бывшему хозяину с громким криком.
— Узнал, узнал, мой маленький, мой хороший, — гость опустился на корточки и обнял кота. Цветы он зажал под подбородком, а потом вдруг опомнился и протянул шуршащий кулек Маше, — это тебе, прости.
Ну как выгнать нежданного гостя, как сказать ему, что его визиты могут плохо кончиться? Ведь Маша давно разглядела и щемящую тоску и интерес к себе в глазах Федора.
— Маша, можно мне пройти? — мужчина кивнул на кота, устремившегося в гостиную.
— Проходи, — вздохнула девушка, про себя решив, что никакого чая, кофе и прочей гостеприимной чепухи. «Нечего приваживать», — сказала она себе голосом бабушки, а уж бабушка всегда знала, что надо делать.
Сначала она хотела вовсе скрыться в кухне, однако подумала, что это будет бегством. Федор может решить, она его избегает, боится того, что может произойти. Маша отправилась в гостиную, уселась в большое кресло и взяла в руки телефон. Федор уселся прямо на ковер, поглаживая вальяжного красавца Фишку, тот довольно урчал.
— Надо же, а со мной молчит, — не выдержала Маша, — терпит мои ласки, но это и все.
— Шотландцы они такие, сдержанные, не всегда знают, как вести себя с дамами. С Зойкой он тоже молчал, хотя нет — он шипел и кусался.
При упоминании имени Зоя, кот приподнялся, взглянул в коридор, словно ожидая, что из него сейчас появится его прежняя хозяйка, но, успокоившись, опять подставил Федору белоснежное брюшко.
Фишка появился у Маши пару месяцев назад, а накануне ей позвонила Зоя и прошептала:
— Представляешь, Федька буквально с катушек слетел, готов из-за кота со мной развестись.
— Что случилось? — дежурно спросила тогда Маша.
— Я этого монстра на улицу выгнала. Он порвал моя сумку, LouisVuitton, представляешь? Чудовище, да моя сумка стоит как десяток таких котов!
— Как выгнала?
— Взяла и вынесла во двор.
— С ума сошла, там же не двор, а сплошной паркинг, а кот исключительно домашний, он же погибнет.
— Нашла кого жалеть, лучше бы меня пожалела. Я знаешь, сколько Верке за эту сумку отдала? Вот говорила же Федьке, что надо этому чудовищу когти удалить, а он заладил: «операция, операция». Куда я теперь эту сумку, с ней на люди не выйдешь?
Маша отключилась и добавила подругу в черный список. А потом она поехала во двор, где жили Зоя с Федей, и бродила там до сумерек. В подвале она наткнулась на Федора. Фишка отыскался в соседнем доме, его приютила сердобольная старушка, увидевшая в окно, как несчастное животное пытается вскарабкаться на дерево.
— Я же вижу, что домашний, думаю, может, выбежал, а у нас во дворе и спрятаться некуда — одни машины.
Маша без всякого сомнения заявила, что забирает кота себе. Отдавать несчастное животное бывшей подруге нельзя, кто знает, что та выкинет в следующий раз.
— Можно я буду к нему приезжать? — тихо спросил ее Федор.
Но Маша отрицательно мотнула головой:
— Зачем? Тебе проблем мало?
— Ну как, буду корм привозить.
— Справлюсь, — лишь ответила девушка.
И вот теперь, спустя два месяца, он появился на пороге с букетом роз. Маша смотрела в экран смартфона и думала, что надо бы выгнать мужа ее подруги, пусть и бывшей. Нельзя пытаться строить счастье на ее несчастье. Понимала, но ничего не предпринимала, просто молча сидела и смотрела поверх телефона на то, как Федор возится с Фишкой.
— Я ушел от нее, подал заявление, нас обещали развести через неделю.
— Как? — выдохнула Маша.
— Это, пожалуй, самое разумное решение в моей жизни, — рассмеялся мужчина. — Мы очень разные, я вот все это время скучал, думал о Фишке и о тебе.
— И я думала, — призналась Маша.
— Это значит, что ты разрешаешь приходить к вам? — обрадовался Федор.
— Приходи, — улыбнулась Маша, думая, что она была бы не против, чтобы он и вовсе не уходил.