Магия тюльпанов на больничной койке

Реальность прорывалась всполохами. Сначала проявились алые пятна, они загорались и гасли, уступая место туманным очертаниям. Наконец Валентина Сергеевна стала различать и матовые плафоны, и тени на сероватом потолке. Она еще долго всматривалась в незнакомые лица, возникающие в ее изменившемся мире, прежде чем поняла – это больница.

Горло пересохло, она почему-то подумала, что теперь не сможет петь.

– Валентина Сергеевна, пришли в себя? – молодая медсестра улыбалась, подключая систему.
– Где я?
– В больнице, вас привезли по «скорой».
– Почему «по»?
– О чем вы? Ах да, мы так говорим, когда пациента доставляют к нам на «скорой помощи».
– Сколько я здесь?
– Вас привезли вчера. Отдыхайте, сейчас я вас напою, и отдыхайте.

Валентина Сергеевна сделала несколько глотков, и устало закрыла глаза. Почему она не спросила, что с ней? А впрочем, какая разница, она понимала, что вряд ли сможет жить как прежде – репетиции, концерты, волнения и посиделки в кафе с новыми подругами, все, что гнало от нее одиночество, мысли о дочери и внуках, что живут за тысячу километров, о рано ушедшем муже.

Проснувшись, почувствовала себя лучше, ей даже удалось подняться.

– Куда вы, вам надо лежать, – донеслось с соседней койки.
– Мне надо, – тихо, словно оправдываясь перед соседкой, произнесла Валентина Сергеевна.

Поход к удобствам отнял все силы, женщина грузно опустилась на кровать.

Интересно, а кто вызвал «скорую»? Последнее, что помнила – возвращалась с концерта, стояла на остановке, а потом…, она никак не могла вспомнить, что потом. И где телефон, как вообще узнали, кто она.

Телефон нашелся в тумбочке, в его истории несколько звонков, которые она вряд ли делала: руководительнице хора, Аничковой –самой незаметной из хора даме и дочери. И дочь звонила несколько раз. Валентина Сергеевна решила, что перезвонит позже, когда узнает, что случилось. Она вновь легла и закрыла глаза, пытаясь уснуть, но соседка, устав от одиночества говорила и говорила о ценах, маленькой пенсии, плохой медицине и неблагодарных детях. Наконец, ей надоело, и она замолчала.

Валентина Сергеевна уснула. Ей снилась степь, покрытая ковром цветущих тюльпанов. И она, совсем еще девочка, бежит по этой степи, а воздух терпко-медовый, звенящая весенняя степь – простор и счастье!

– Валентина Сергеевна, это вам, – все та же молодая медсестра ставила на ее тумбочке букетик тюльпанов.
– Мне? Вы ничего не путаете? От кого?
– Не знаю, – лукаво улыбнулась девушка, – впрочем, тут записка.

Пока женщина разворачивала сложенный вчетверо листок, соседка беззастенчиво подошла к ее кровати и пыталась разглядеть написанное.

«Простите Валентина Сергеевна, вы вряд ли меня знаете, я большой поклонник вашего таланта и стараюсь бывать на всех концертах. Вчера я случайно оказался рядом, и это я вызвал «скорую», я же звонил по вашему телефону, простите. А сегодня я рискнул и решился купить букет тюльпанов, для меня это особые цветы, надеюсь, они вам понравятся.

С уважением, Иван Дмитриевич…»

Далее шел номер телефона. Валентина Сергеевна закрыла глаза, перед глазами стояла цветущая тюльпанами степь ее юности.

Женщина набрала номер.


Через две недели он встречал ее из больницы, и с того дня они встречались почти каждый день – долго гуляли по расцвеченному первыми весенними лучами парку и говорили, говорили, говорили. О супругах, рано покинувших их, о детях, живущих далеко в своих суетных мирах, о музыке, что давала силы и о тюльпанах, которые так любила Валентина Сергеевна.

– Это были любимые цветы моей супруги, – тихо сказал Иван Дмитриевич, – надеюсь, вы не обиделись?
– Моя юность прошла в степях, самое яркое воспоминание – цветущие тюльпаны, знали бы вы, какое это великолепие! Смотрите, тут что-то построили – Валентина Сергеевна прибавила шаг.

Между ветвями деревьев показалось небольшое новое здание с вывеской: Кафе «Тюльпан».

– Зайдем? – улыбнулся Иван Дмитриевич.

Она рассмеялась.

Spread the love
Прокрутить вверх