Судьбоносный букет

Полина долго не могла уснуть, все смотрела на нежные цветы, стоявшие в вазе на прикроватной тумбочке, и думала о том, что теперь все будет иначе.

Марина Игоревна никогда не любила цветы, ей не дарили их мужчины, она не принимала букетов от знакомых и подруг.

– Не понимаю, что они находят в срезанных растениях? – говорила она своей дочери.
Впрочем, она многое не любила: праздники, подарки, не умела радоваться и почти не смеялась.

– Надарят всякой ерунды, – ворчала она после поздравлений коллег к знаменательным дням, – а потом думай, чтобы им вручить, ведь совсем не дарить теперь неудобно, и этот мусор, – кивала она на разноцветные пакетики, – не передаришь, помнят, кто и что сбагрил.

Она так и говорила: «сбагрил». Марина Игоревна позволяла себе хлесткие выражения, но оценить цветистость риторики могла только ее Полечка, при остальных женщина больше молчала, лишь хмурила густые, заросшие брови и поджимала и без того узкие губы.

Они жили вдвоем в маленькой однокомнатной квартирке в удаленном районе. Девочка ходила в школу, а сразу после уроков спешила домой, ведь так много надо успеть. У нее почти не было подруг, кто бы согласился дружить с тихой, застенчивой девочкой, которую и на улицу не вытащить. Время шло, а в их маленькой квартирке оно никуда не торопилось. Все также Марина Игоревна утром уходила на свой завод, а возвращалась вечером уставшая, злая. Все также Поля убиралась и готовила в будни и гуляла в одиночестве в выходные дни.
Когда Полина училась в девятом классе, ее мать неожиданно влюбилась, дочь сразу это поняла.

Обычно пунктуальная Марина Игоревна стала задерживаться на работе, а возвращаться веселая, пахнущая духами и даже алкоголем. Но все продлилось недолго, через месяц женщина пришла домой с букетом, но сразу же выбросила его в ведро.

– Ненавижу срезанные растения, – кричала она дочери, – ненавижу.

Кричала и плакала навзрыд, Полина очень удивилась, она впервые видела мать плачущей. А утром жизнь вернулась в прежнее русло.

После школы девушка поступила в медицинский колледж. Мать сопротивляться не стала, к тому времени завод разорился, и Марине Игоревне пришлось подыскивать новую работу. Она устроилась на почту, принимала и отправляла переводы и письма. Работа ей не нравилась: в коллективе приняли ее настороженно, а потом и вовсе невзлюбили, клиенты попадались сплошь бестолковые, а зарплата оказалась слишком маленькой, чтобы позволить себе нехитрые радости в виде конфет и прочих сладостей на выходные.

Полина окончила колледж, устроилась на работу в детскую больницу, и ее жизнь стала измеряться дежурствами. Их маленькая квартирка ветшала, на ремонт не было денег, но это по-прежнему был их тайный мир, в который заказан вход остальным. Девушка часто брала подработки, менялась сменами с коллегами, в больнице ей легче дышалось, она любила детей и жалела маленьких пациентов.

Дашу привезли ночью, ее положили в палату интенсивной терапии. Полина увидела девочку уже утром, когда пришла на смену, но перед этим в холле заметила дремавшего на маленьком диванчике мужчину.

– Кто это? – спросила она у дежурной медсестры Тани.

– Отец Самойловой, в палату не пустили, так он в холл напросился, всю ночь просидел.

– А что с девочкой?

– Пневмония.

– Маленькая девочка?

– Три года. Странно, что отец, мать-то где?

Полина неопределенно пожала плечами, мало ли.

Даша была слаба, тяжело дышала и с трудом открыла веки, когда Полина подошла к ней.

Маленькое обмякшее тельце в паутине трубок – за семь лет работы медсестра никак не могла к этому привыкнуть.

– Скажите, что с ней? – молодой мужчина с застывшей тревогой в глазах, бросился к Полине, когда та вышла из палаты.

– Дождитесь врача. Не переживайте, с вашей дочкой все будет хорошо.

Он ждал этих слов, его взгляд буравил глаза медсестры, пытаясь понять, правду ли та ему сказала.

Даша поправлялась, ее уже перевели в обычную палату, а отец все также дежурил в холле. Иногда он уходил, но вскоре опять возвращался.

– Почему его не положат, невозможно же видеть, как он себя изводит, – как-то спросила Полина в сестринской комнате.

– А куда? В палате женщины с детьми, отдельной палаты сейчас нет.

– Так это же издевательство.

Полина подошла к несчастному отцу.

– Простите, как вас зовут?

– Марк, Самойлов Марк, что-то случилось?

– Нет, все хорошо, не переживайте, Даша идет на поправку. Давайте договоримся, я сейчас на дежурстве и просмотрю за ней. А вы пока езжайте домой, отоспитесь. Вот вам мой номер, звоните.

– Я боюсь… Простите, думаю, что звучит очень глупо, но у меня кроме Даши нет никого, вернее Даши и моей мамы.

– А где мать Даши? – Полина и сама не поняла, как решилась задать столь бестактный вопрос.

– Она бросила нас сразу после рождения дочки, сейчас у нее другая семья в другой стране.

– Извините.

– Да не за что, думаю, что это к лучшему.

– Пожалуй.

Марк уехал, но звонил Полине каждый час. На следующий день девушка опять настояла, чтобы он не приезжал, она прислала фотографию с улыбающейся Дашей, рисующей в альбоме, что Полина ей принесла.

Дашу выписали через неделю, а вечером Марк позвонил.

– Полина, я могу пригласить вас куда-нибудь сегодня?

Девушка расценила это как жест благодарности и согласилась, много ли в ее жизни приятных моментов?

А вечером она пришла, сжимая букет роз нежно-розового оттенка.

– Зачем ты принесла их домой, ты же знаешь, что я не люблю цветы? – набросилась Марина Игоревна.

– А я люблю, и они будут стоять здесь, – Полина пристроила вазу в изголовье кровати. Она смотрела на букет и пыталась позволить себе мечтать о новой жизни, в которой был Марк и Даша, в которой были цветы и прогулки в выходные.

33 розовые розы в коробке от AzaliaNow

33 розовые розы от AzaliaNow

Марина Игоревна тоже не спала, ворочалась в кровати и тихо плакала, ее пугало предстоящее одиночество в душной квартирке.

Полина переехала к Марку и Даше только после свадьбы. Молодой муж предложил ей бросить работу и посвятить себя семье, но Полина не согласилась, она любила своих маленьких пациентов и мечтала когда-нибудь поступить в медицинский университет. Тогда с работы уволилась Марина Игоревна, она часто сидела с девочкой, которая внезапно стала ей родной. Бабушки подружились. Летом они вместе поехали на дачу, где Марина Игоревна увлеклась разведением цветов.

Spread the love
Прокрутить вверх